В Париже (1926 -1928)

После успеха на выставке в Москве Сарьяну была предоставлена возможность поехать за границу. «Я хотел непременно побывать в столице художников – Париже», - признавался Сарьян.
Приехав в столицу Франции, художник, уже занявший своё прочное и значительное место в современной живописи России и Армении, сознательно работал над усовершенствованием своего мастерства, вновь прилагая уроки французского импрессионизма к уже сформировавшимся принципам собственного стиля, синтезируя живописные традиции Востока и Запада. Своему другу, художнику Н.Ульянову, Сарьян писал из Парижа: «Художники здесь работают интересно, чего только здесь нет. Но самое главное, здесь живописью пахнет... Ведь с начала войны (Первой мировой), вследствие всяких встрясок (русская революция), очень много нами утеряно, и я теперь занят восстановлением самого себя и суммированием всего того, что мною в течение долгих лет было сделано».
(«Мартирос Сарьян. Письма», с.379).
Встретивший Сарьяна в Париже известный русский критик А.Эфрос писал:
«Он не просился в парижане, не хлопотал о славе... Он жил здесь для себя и ...учился. На мольбертах в его мастерской, у стен стояли этюды, какие делают неофиты Парижа... Творческая тактика была ясна. Он опять пробивался к лучшему в себе». («О Сарьяне», с. 127).
В Париже Сарьян дважды экспонировал свои работы на выставках русского и армянского искусства, но главной была его персональная выставка, открывшаяся в январе 1928 года в салоне Ш.-О. Жирара. Текст к каталогу выставки был написан известным критиком Луи Вокселем. Экспонировалось около сорока картин, созданных художником в Париже. В произведениях парижского периода преобладает армянская тематика, получившая качественно новую разработку. Лишь в нескольких этюдах Сарьян обращается к набережным Сены, Марны, даёт вид из своей мастерской. Эти этюды отличаются соотношением мягких переходов не слишком сильных, но чистых тонов. В этот период художник также оформляет пьесу «Зулейка» К.Гоцци для театра Н.Балиева «Летучая Мышь».
Искусство Сарьяна пользовалось в Париже редким для иностранца успехом, «экзамен», как выражался сам художник, был выдержан. Однако сегодня трудно судить об этом важном периоде творческой эволюции художника. На обратном пути в Армению картины Сарьяна сгорели на корабле. «Французский пароход «Фиржи», который вёз мои картины, должен был погрузить в Новороссийском порту яйца и с этой целью забрал с собой древесные опилки. Ящики с картинами были уложены как раз на этих опилках... В Константинопольском порту на корабле по случайной причине, или преднамеренно, возник пожар – загорелись опилки – и... от моих сорока картин остался лишь небольшой клочок холста», - с болью вспоминал художник. («Из моей жизни», с. 267). Уцелели только те картины, которые были проданы Сарьяном в Париже, а также несколько этюдов, которые он вёз с собой.
Среди них «Гегамские горы» (1927), «К роднику» (1926), «На Марне» (1927), «Из окна мастерской» (1927), Национальная галерея Армении), «Газели» (1926).